Главная>>Разное>>«ПОЧЕРК ЭТИХ ПРЕСТУПЛЕНИИ ГОВОРИТ О ТОМ, ЧТО У РОССИЙСКИХ СПЕЦСЛУЖБ ЕСТЬ В УКРАИНЕ НЕ ТОЛЬКО ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ОПОРА, НО И ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ»
«ПОЧЕРК ЭТИХ ПРЕСТУПЛЕНИИ ГОВОРИТ О ТОМ, ЧТО У РОССИЙСКИХ СПЕЦСЛУЖБ ЕСТЬ В УКРАИНЕ НЕ ТОЛЬКО ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ОПОРА, НО И ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ»

30

Нояб -0001

«ПОЧЕРК ЭТИХ ПРЕСТУПЛЕНИИ ГОВОРИТ О ТОМ, ЧТО У РОССИЙСКИХ СПЕЦСЛУЖБ ЕСТЬ В УКРАИНЕ НЕ ТОЛЬКО ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ОПОРА, НО И ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ»

В Разное

Генерал-лейтенант Александр Скибинецкий в прокомментировал резонансные убийства офицеров СБУ и военной разведки Министерства обороны.

На днях в столице похоронили со­трудника Главного управления раз­ведки Минобороны полковника Мак­сима Шаповала (ему посмертно при­своили звание генерал-майора). Ут­ром 27 июня в центре Киева взорвали машину, в которой ехал Шаповал. Вечером того же дня в Константиновском районе Донецкой области в ре­зультате взрыва авто погиб полковник СБУ Юрий Возный, три его спутника получили ранения. 31 марта в Мариу­поле взорвали джип начальника управления контрразведки управле­ния СБУ в Донецкой области полков­ника СБУ Александра Хараберюша.

Александр Скибинецкий, всю жизнь проработавший в Службе без­опасности Украины (был начальником Главного управления контрразведки, заместителем и первым заместите­лем главы СБУ, заместителем руко­водителя комитета по разведке при президенте Украины), считает, что, пока не закончится война, будет идти целенаправленная охота на тех, кто противостоит российской агрессии.

 

«Пока не закончится война, легче не будет»

— Александр Матвеевич, что происходит? Такое ощущение, что в стране действует хорошо закон­спирированная террористическая организация, сами знаете откуда.

Публичная казнь нужна, чтобы деморализовать общество и тех, кто в Украине занимается борьбой с агрессией. На мой взгляд, почерк этих убийств один и тот же. Посколь­ку они резонансны, рассчитаны на общественный эффект, организованы и подготовлены квалифицированно, то, конечно, это теракты.

Думаю, что без российских спец­служб здесь не обошлось. Ведь пла­нирование и совершение таких пре­ступлений требуют серьёзных знаний и профессионализма — с одной сто­роны, а с другой — опоры на какие-то местные ресурсы. Это, например, могут быть жители Киева или других регионов Украины.

— Шаповал, Хараберюш, Возный — специалисты, известные уз­кому кругу коллег. Они совсем не публичны, как журналист Павел Шеремет, машину которого взо­рвали 20 июля прошлого года в центре Киева, или как бывший де­путат Госдумы России Денис Вороненков, застреленный 23 марта возле столичного отеля «Премьер Палас».

Идет целенаправленная охота на знаковые фигуры, на тех, кто яв­ляется авторитетом и организатором серьёзных операций по противодей­ствию российской агрессии. Они не случайно попали под взрывы. Их вы­числяли, отслеживали, а потом орга­низовали покушение. На мой взгляд, это говорит о том, что у российских спецслужб есть в Украине не только организационная опора, но и источ­ники информации.

Судя по всему, они очень хо­рошо информированы.

Да. Наверняка они пользова­лись техническими средствами (пе­рехват телефонных разговоров и то­му подобное), но и без агентуры здесь не обошлось.

Агентура может быть и в на­ших спецслужбах?

Думаю, этот вариант исключать нельзя.

— В центре столицы европей­ской страны нагло и цинично, а главное — безнаказанно убивают людей. Чего ждать дальше?

Понятно, что кашу заварили с той стороны. Пока не закончится вой­на, легче не будет. Сейчас идет игра на обострение. И я не вижу призна­ков того, что градус напряженности понизится и можно будет вздохнуть с облегчением, что мы больше не услышим и не увидим ничего подоб­ного. Думаю, сегодня первоочеред­ная задача украинских спецслужб, контрразведки прежде всего — это предотвращение таких терактов.

У нас сейчас общество раз­делилось на два лагеря. Одни го­ворят, что СБУ «прохлопала» все эти убийства, другие — что там не зря хлеб едят.

Исходя из того, что вижу и знаю, контрразведка работает, причем по нарастающей. Другое делона­сколько эта работа успешна и эффек­тивна, насколько приложение усилий направлено на главные точки. По­скольку произошла череда таких ре­зонансных событий, думаю, что недо­работки, конечно, есть. Мне трудно судить о том, как именно организова­на работа контрразведки сегодня, по­скольку я сейчас сторонний наблюда­тель, частное лицо.

— Вы далеко не сторонний на­блюдатель — 30 лет в контрраз­ведке.

— Я, конечно, могу оценивать что-то, но не могу знать, что происходит внутри спецслужбы. Удается же пред­отвратить какие-то акции. Вот недав­но пресекли попытку забросать «кок­тейлями Молотова» офис «Батьківщи­ни»(26 июня СБУ обнародовала ви­део с камер наблюдения. — Авт.). Это свидетельствует о том, что ка­кие-то упреждающие меры всё-таки предпринимают. Иногда. Но в боль­шинстве резонансных случаев не смогли этого сделать. Поэтому нам нужно ужесточить контрразведыва­тельный режим.

— То есть?

Мы должны чётко знать, кто въезжает в нашу страну, кто здесь на­ходится, иметь информацию о сочув­ствующих и активных сторонниках «русского мира». То ли этс обще­ственные организации, то ли, ска­жем...

...народные депутаты.

Да, не будем это скрывать. То ли спортивные, религиозные сообще­ства или криминальные структуры. Следует наладить чёткий учёт и конт­роль всего, что они делают. В этой среде должны быть источники инфор­мации. Это технология контрразве­дывательной работы.

Контрразведывательный режим — это общегосударственная система мер, а не задача одного ведомства. Между СБУ и пограничниками, служ­бами связи и транспорта, полицией, МЧС и так далее должны быть нала­жены масштабные схемы взаимодей­ствия.

Я вам больше скажу. В СБУ есть несколько важных направлений, по которым работают с помощью контр­разведывательных методов. Скажем, борьба с коррупцией, организован­ной преступностью, защита экономи­ческих интересов государства, защи­та государственности.

Думаю, что любую деятельность этих подразделений сегодня необхо­димо рассматривать через призму того, что идет война, то есть насколь­ко это важно для защиты страны от внешней агрессии. Как когда-то гово­рили: «Всё для фронта, всё для побе­ды».

Потому что есть большой соблазн уйти, например, в абстрактные фор­мулировки, как «борьба с проявле­ниями организованной преступной деятельности». Но мне кажется, что задача должна формулироваться не­множко иначе: в первую очередь вы­являть связи преступных сообществ со спецслужбами страны-агрессора и попытками использовать эти сообще­ства для расшатывания ситуации, для террористической деятельности и то­му подобное. Чувствуете разницу?

 

«К Руси Россия имеет примерно такое же отношение, как Румыния — к Древнему Риму»

— Александр Матвеевич, 1 июня киллер, действовавший под видом журналиста, попытался убить че­ченских добровольцев, воевавших в АТО, супругов Адама Осмаева и Амину Окуеву. И тут ветер дует из России?

Конечно. Спецслужбы РФ уни­чтожают чеченских лидеров, расправляются с ними, достают их даже в странах Персидского залива. Почти уверен, что мы много интересного узнаем, когда заговорит террорист, которого удалось ранить и захватить после его попытки убить Осмаева. В том, что он заговорит, не сомне­ваюсь.

В СБУ умеют разговорить?

Есть разные психологические методы. Не обязательно физическое воздействие. Это на фронте народ нетерпеливый. Знаете, если проследить тактику советских, а потом российских спец­служб, она мало изменилась. Это террор, уничтожение влиятельных людей, компетентных специалистов, ведущих игроков их противника. В сталинское время для этого применя­ли ледорубы и конфеты со взрывчат­кой, в путинскоеотравление поло­нием и все что угодно...

Инфаркты, ДТП, «суициды»...

...И взрывы по наводке мобиль­ной связи. То, что мы видим у нас, вписывается в эту картину, как мо­заика. На мой взгляд, это даже не подлежит обсуждению.

— Вы общаетесь с российскими коллегами?

Сейчас нет. Думаю, что они для себя как-то оправдывают такую дея­тельность...

Что таким образом они защи­щают русскоязычных в Украине? Или что СССР восстанавливают?

Помимо этого ещё и величие России утверждают.

Любой ценой.

Есть имперская идея. Какой бы она ни была — то ли в виде возрож­дения Советского Союза, то ли в ви­де вставания России с колен, то ли ещё в каких-то формах, но она пока существует и владеет массами. Как-то на реплику россиян: «Вы фашисты, хунта» я ответил: «А почему тогда обожаемый фюрер у вас, а не у нас?» В Украине нет всенародно лю­бимого вождя, а в России есть. И кто из нас фашисты? Но такие дискуссии бесполезны.

В России очень много маленьких Путиных. Они точно так же, как и он, считают, что страна должна вернуться к прежнему имперскому состоянию. Думаю, это главный идеологический момент и для наших бывших коллег.

Знаете, у них есть устойчивое за­блуждение насчет нашего русско­язычного населения. Припоминаю, в 1990-х годах мы периодически встречались с коллегами из ФСБ и службы их внешней разведки. Меня поражало, насколько они не понима­ли ситуацию в Украине.

— В каком смысле?

Часто начинали разговор с вопроса: «Почему вы ущемляете рус­скоязычное население?»

Они уже тогда об этом гово­рили?

Да. Спрашиваю: «Вы со мной на каком языке говорите? Пройдитесь по Киеву Кого здесь ущемляют?» — «Мы знаем, что у вас ведется полити­ка, чтобы русский язык исчез».

И ведь они эту мысль внушали также западным партнерам. Как-то на одной из встреч с представителями разведки ФРГ, которые мы иногда проводили, меня буквально ошара­шил вопрос представителя немецкой стороны: «Почему у вас преследуют русскоязычное население

— Это когда было?

Примерно в 1995-1996-м. Я сразу спросил:»Откуда вы такое взя­ли? Это что, вам российские коллеги напели?» — «Да, мы знаем, нас ин­формируют». То есть россияне рас­пространяли эту идею ещё и вовне.

Планомерно и качественно.

Понимаете, независимая Украи­на — это обрушение всей официаль­ной российской идеологии.

— А Евромайдан вообще подо­рвал все основы.

Отсюда и акцент их пропаганды, что Украина вот-вот развалится, Украины нет, украинского языка нет, этноса такого нет.

И Анна Ярославна — русская...

— Ну да. Поэтому на протяжении всей истории они периодически пы­тались куда-то «спрятать» украинцев. Говорили даже, что при татаро-мон­гольском нашествии население с этих территорий почему-то ушло на север. Чего оно уходило в леса, где ничего не растёт, кроме сосны?

Такие вот изобретательные...

Очень. Сами врут и сами верят. И пребывают в иллюзиях. Летописи попереписывали... Это «величие» на­чалось ещё с Екатерины II. Сейчас имперская и неоимперская пропаган­да основываются на базисе «у нас богатая история, мы великие, мы древние, все наше».

…ещё и богоизбранные.

Без Украины у них не остается огромного куска истории, на котором они строят весь фундамент. И тогда придется признать правду — что исто­рия России начинается с Батыя, а не раньше, как они рассказывают. Так что если говорить о величии имперской России, то без украинской её части будет катастрофа для всей идеологии. Поэтому и держатся зубами за «рус­скую» Анну Ярославну и все осталь­ное. Хотя к Руси Россия имеет примерно такое же отношение, как Румынияк Древнему Риму. Но это мы ушли от «сьогодення».

 

«В Кремле думали, что россиян здесь хлебом-солью будут встречать и цветами забрасывать»

— Сейчас у всех на слуху судьба бывшего сержанта батальона име­ни Кульчицкого Виталия Маркива.

30 июня его арестовали в Италии как подозреваемого в убийстве из миномета в 2014 году под Славян­ском итальянского фотокоррес­пондента Андреа Рокелли и его российского партнера Андрея Ми­ронова. Украинская же сторона утверждает, что артобстрел тогда вели пророссийские террористы. Казалось бы, каким боком здесь Россия, но ведь это тоже россий­ский след?

Абсолютно и безусловно. Не со­мневаюсь в этом ни секунды. Кстати, это не первый подобный случай. Воз­действие на общественное мнение, прессу, суды на Западе в своих инте­ресах — это типичное, как называется у российских спецслужб, активное мероприятие.

1 июля в «Фейсбуке» на стра­нице батальона имени Кульчицко­го, где служит Маркив, появилось официальное заявление в защиту побратима. Там написано, что Ген­прокуратура Украины опросила десятки свидетелей и причастно­сти Маркива не выявила, что ни одного миномета тогда на воору­жении батальона не было, а у бое­виков минометы как раз были, что бойцы считают это дело политиче­ски ангажированным и направлен­ным на дестабилизацию украин­ско-итальянских отношений.

Я вижу активные мероприятия россиян в том, что французский жур­налист, свидетельствовавший против Маркива, предоставил какой-то ви­деоряд. Якобы у него есть ссылка на какой-то конкретный источник, кото­рый дал ему эту информацию. Ду­маю, этот источник — российский, а материалы — лживые.

Я вообще не представляю, чтобы во время боевых действий, когда журналисты работают с риском для жизни, кто-то увидел, как конкретный Маркив взял и кого-то специально убил. Это из области такой фантасти­ки, что даже не знаю, с чем сравнить.

Как вы объясняете то, что в 2014-м в Крыму и на Донбассе ми­лиционеры, прокуроры, судьи и работники СБУ массово переходи­ли на сторону оккупантов?

Думаю, это результат того, что на работу в органы попали те, кого мы называем приспособленцами. Особенно наглядно это проявилось в Крыму. Некоторые сотрудники сило­вых ведомств уехали, но большая часть осталась. Поменяли Родину со­вершенно циничным образом.

На Донбассе было чуть луч­ше. Но когда мы поняли, что нас защищать некому, это стало на­стоящим шоком.

Судьбоносная стратегическая ошибка, наверное, в том, что мы очень долго мирились со всем, что происходит. «Хай буде гречка, аби не суперечка». И ты прав, и ты, и все правы. Кто-то ориентировался на «русский мир», кто-то — на комму­низм, кто-то — на Запад, а кто-то — на возврат СССР. И при этом главен­ствовала мысль «давайте не расша­тывать страну».

Политика неопределенности закон­чилась после Майдана. А должна была завершиться значительно раньше. И только «благодаря» Путину и его агрес­сии мы сейчас пытаемся сформулиро­вать чёткую стратегию формирования единой нации. Не было бы счастья, да несчастье помогло. А что касается кон­фликта с Россией... Аналитики и со­ветники в Кремле думали, что россиян здесь хлебом-солью будут встречать и цветами забрасывать. А получилось наоборот. Так что мы выстоим вопреки всему и несмотря ни на что.

Ольга БЕСПЕРСТОВА, газета «ФАКТЫ»